Удары, насилие, кровь: отрывок из книги Роуз Макгоуэн о ее детстве в секте

Роуз Макгоуэн выросла в секте «Дети Бога» в Италии. Вместе с семьей она была отрезана от всех форм коммуникации, радио и телевидения. В итоге, когда Макгоуэн было 9 лет, ее семья бежала в США. С описания этого периода жизни актриса начала свою биографию. Ниже — сокращенный отрывок из книги актрисы «Смелая».

«Женщина щипает меня за ногу и выкручивает кожу. Я не собираюсь плакать, потому что я знаю, что она этого добивается»

«С раннего детства я помню, что много слышала о жутком старике „Моисее“ Давиде Берге, нашем бесстрашном главе Божьих детей. Он присылал свои указания в форме карикатурных брошюр „Письма Мо“. Что бы Моисей Давид ни писал, все выполнялось. Каждый раз письмо приравнивалось слову правителя вселенной. (Примерно как руководитель студии в Голливуде.) И я думаю, как самопровозглашенный пророк Моисей Давид оказался Королем подонков. Но не все об этом знали. Некоторые никогда не узнают.

<…>

Одним вечером женщина в белой рубахе, похожая на привидение, зашла в комнату, где сидела я. Она походила на тень со свечой в руках — не было электричества. На улице разыгралась непогода, и я помню, как деревянные ставни стучали по старому стеклянному окну. Я волновалась, что они разобьют окно, но теперь мое внимание отвлекала женщина в белом, сидящая у моих ног. Ветер выл в трещинах камня, и ее было плохо слышно. Ветер утих, она посмотрела мне в лицо и сказала: „Ты впустила Господа в сердце?“

Я села, посмотрела на нее, тщательно подумала и покачала головой в знак отрицания.

Женщина щипает меня за ногу и выкручивает кожу. Я не собираюсь плакать, потому что я знаю, что она этого добивается. За такой отказ следовало наказание. Телесные наказания, пощечины, шлепки, потому что „учи, пока поперек лавки укладывается, а во всю вытянется — не научишь“. Она выкручивает сильнее. Я закусываю губу и не плачу. Я пристально смотрю в ответ, полная тихого отрицания.

<…>

Удары и толчки передавали сообщение, что нельзя быть небезупречной. В возрасте примерно четырех лет у меня вскочила бородавка на большом пальце. Я ковыляла по длинному коридору, когда одна из дверей открылась. Я помню луч света и летящие пылинки. Мужчина с косматыми светлыми волосами поднял меня, посмотрел мне на руку и сказал: „Безупречность во всем“. Он взял бритву, одним движением резанул мне по руке и, подмигнув, поставил на пол. „Безупречность во всем“, — повторил он и закрыл дверь, оставив меня в коридоре. Я не плакала, я лишилась дара речи. Кровь текла по руке, и я закапала весь проход. Кровь текла по пальцам, красный цвет оказался странно приятен. Как и рука, я онемела. Я знала, что нельзя реагировать, потому что, во-первых, они ждали от меня чего-то подобного и, во-вторых, может быть, в идее совершенства была какая-то суть. Я пошла дальше.

Моисей Давид, наш пастырь, окрестил девочек „шлюхами во Христе“

<…>

Мои единственные друзья во время моего пребывания в Детях Божьих были мой старший брат Нат, мой любимый ягненок Аньелло и старый седой фермер по имени Вонючий Фернандо.

<…>

Я кормила моего питомца, ягненка Аньелло, из бутылочки и помогала заботиться о нем. Мой первый питомец. Однажды вечером я откусила кусок за ужином, а худая женщина со злым лицом и прямым пробором в волосах начала смеяться. Другие присоединились, и вскоре все смеялись. Я не понимала, над чем они смеются, пока мне не объяснили, что на ужин подали Аньелло. Я сидела в ступоре, пока вокруг все смеялись. Я глотала слезы и чувствовала стену холода в сердце по отношению к этим людям, что-то, превращающееся в каменную ненависть к их чудовищным лицам. У них была особенная жестокая черта, и они любили выводить из себя молодых людей. Вот ведь любители Христа, да? С тех пор я не ем ягнятину.

<…>

„Кровь текла по пальцам, красный цвет оказался странно приятен. Как и рука, я онемела“

Нас заставляли выходить группами и петь в местных сиротских приютах и больницах или выступать на улице. Петь песни Иисуса на улицах Рима со шляпой передо мной, попрошайничать. Когда шляпа наполнялась монетами, появлялись руки, которые их забирали. Мне давали нести пустую шляпу. Боже, спасибо. Это была моя работа, которая приносила деньги, и меня бесило, что приходилось отдавать заработок. Я видела, как гуляют обычные семьи с детьми, с мороженым и конфетами, и я думала, как они живут дома. У них есть кровать? У нас были пластиковые матрасы, и я мерзла по ночам. Девочки носили красивые платья; на мне был линялый коричневый комбинезон и сандалии. Руки и ноги пачкались, и я старалась их прятать от чистых детей. Часами мы стояли и пели эти проклятые песни, палимые солнцем, в дождь, не важно. Мне было пять или около того. Ножки так саднило от долгого стояния, но я знала, что присядешь — и быть беде.

<…>

„Я видела, как одиннадцатилетнюю девочку заставляли сидеть рядом с голым мужчиной“

Тем временем верования и практики Детей Бога становились все опаснее. Моисей Давид, наш пастырь, заставлял женщин делать то, что называлось „рыбалка флиртом“. Он отсылал их — а это были почти девочки на самом деле — соблазнять мужчин в кафе и барах. Мужчины просыпались, будучи частью секты. Моисей Давид окрестил девочек „шлюхами во Христе“. „Шлюхи во Христе“? Иди ты на ***, Моисей Давид, кусок дерьма. Будь проклят за всю боль, которую ты причинил. В конце дня оставались только мужское доминирование и секс как инструмент контроля над разумом. Красивые женщины становились основными мишенями, похоже на Голливуд. И как в Голливуде, некоторые женщины помогали Моисею Давиду наносить вред остальным.

<…>

Дети Бога начали продвигать секс детей со взрослыми как способ „жить по законам любви“, что само по себе отвратительно и преступно. Я видела, как одиннадцатилетнюю девочку заставляли сидеть рядом с голым мужчиной с вялым членом на ноге. Ее заставили сесть ему между ног, чтобы он „массировал“ ей спину. Я видела ее слезы. Даже тогда я знала, что ничего из этого не было „нормальным“, что бы ни значила нормальность. Я думаю, не существует „нормального“, но есть нечто глубоко неправильное, чего нужно избегать любой ценой.

<…>

„Он взял бритву, одним движением резанул мне по руке и, подмигнув, поставил на пол“

К счастью, из-за малого возраста я избежала надругательства, или, возможно, моя привычка носить короткую стрижку и обноски брата спасла меня. Большую часть времени меня считали мальчиком. Хотя и мальчикам доставалось. Черт, наверное, со мной было слишком много проблем.

Дело было только во времени, но, к счастью для нас, терпение отца лопнуло на педофилии, и он втайне решил уезжать. Мы не могли объявить об отъезде и просто уйти. Когда в секте проходил слух, что кто-то собирается покинуть ее, мог пропасть ребенок или семья получала суровое наказание в назидание остальным.

Так что одной ночью отец представил нам какого-то Бепо, и он приехал за нами с молотком. Нас ждала машина, мы загрузились — и прочь, прочь, прочь».

Источник

Похожее на сайте